Трогательный портрет Ростислава Кавецкого


Ростислав Евгеньевич Кавецкий, ученый-врач универсального плана, один из первопроходцев в сфере экспериментальной онкологии, создатель и первый директор института, занимающего совершенно особые интеллектуальные позиции в мировой системе противораковой борьбы, остался в памяти всех, кто его знал, воистину чарующей глубокой личностью. И все-таки лишь совсем недавно его образ обрел новые, не очень известные кругу его учеников, да и друзей также, лиричные и вместе с тем драматичные черты.

Эти тонкие нюансы и заметить, и навсегда запомнить способно лишь любящее сердце. Именно такая гравюра тихого и страстного рыцаря науки предстает в книге его дочери доктора филологических наук Натальи Кавецкой-Мазепы. Не случайно хочется выделить профессионализм автора этих мемуаров, ибо книга генерирована и выстроена ярким и точным писательским пером, и как раз это, в сочетании со своим, в сущности, уникальным видением борений и препятствий, предпочтений и отрицаний на пути академика Р. Кавецкого, придает работе волнующий и искренний колорит. Наталья Ростиславовна несколько раз упоминает о Богомольцевском саде на Печерске — чудесном фоне блистательной школы Александра Александровича Богомольца, к которой, в когорте ближайших учеников, принадлежал и Ростислав Евгеньевич. Но можно сказать, что и сами эти записи воспринимаются, словно благоухающий сад.

Мы узнаем о детстве и юности Ростика Кавецкого в благословенной Самаре, о нелегком вхождении в изначально излюбленную науку, которое должен был преодолеть и интеллигентный юноша в губительных разломах революции, о счастливой встрече с Учителем, о благородных родственных традициях. Некоторые факты возможно не совсем новы, но в книге они как бы светятся, словно неведомые звезды. Именно детали делают повествование живым.

Вот, например, такой штрих — Ростислав Евгеньевич из окна Богомольцевского дома в своей квартире слышит голос жены, она в гостях у знакомых этажом ниже. И хотя в комнату веет пронзительной прохладой, он не закрывает окна. Слышать этот родной голос — для него наслаждение!

Мы переносимся в буранные поля вокруг Сталинграда, в разгар боев.

Здесь фронтовой медик-доброволец Кавецкий проявляет высокие моральные и профессиональные качества, оставаясь в эти дни и ночи ученым; практически первым в стихии страшной травматической пандемии он применял сыворотку Богомольца как целительное средство при многочисленных огнестрельных переломах.

Лишь вызов из АН УССР для продолжения научной деятельности прерывает его фронтовую страницу.

Предпасхальная ночь.

Вблизи Владимирского собора среди верующих молчаливо стоит чета Кавецких. В силу своего статуса члена президиума Академии Ростислав Евгеньевич не может открыто войти в храм. Но он со всеми, кто ждет слов — «Христос воскрес!» Какая потаенная и важная фреска жизни.

В книге раскрыта дружба академика, особенно близкой она была с Василием Павловичем Комиссаренко, с которым Ростислав Кавецкий, в отличие от остального сонма знакомых и сослуживцев, был на «ты».

Решение о создании специализированных институтов как новых ветвей Богомольцевского древа принял мудрый триумвират — Н. Горев, Р. Кавецкий, В. Комиссаренко, и шаг оказался судьбоносным.

И, наконец, эпилог талантливых страниц, оставляющий как бы за кадром их научную сторону. С болью Наталья Ростиславовна вспоминает встречу медиков из «управления для привилегированных» и Ростислава Евгеньевича. Невежественность врача (назовем его в сочетании со слепым следованием инструкции, быть может предопределила безвременный уход Ростислава Кавецкого.

«Чтобы знали, чтобы знали» — вот смысл нелегких слов.

Книга входит в утвержденную по инициативе Ученого совета Института экспериментальной патологии, онкологии и радиобиологии им. Р.Е. Кавецкого и его директора — академика В.Ф. Чехуна — серию работ о ведущих ученых этой школы.

Среди этих работ монографии воспоминаний о З. Бутенко, В. Пинчуке, К. Ганиной.

Но особое украшение цикла — берущая за сердце книга о Р.Е. Кавецком.


Без коментарів » Додати коментар